1. ЗАКОН ПОДСОЗНАТЕЛЬНЫХ УБЕЖДЕНИЙ

Первый закон богатства гласит: «У вас будет все, чего вы достойны согласно вашим убеждениям!»

Ограничивающее убеждение: «Не выделяйся!» Со всех сторон нам навязывают убеждение: «Бедные – это в большинстве своем добрые, терпеливые, совестливые и законопослушные люди. А богатые – жадные и безразличные к судьбе страны и не слишком порядочные». Вы задумывались, кому выгодно, чтобы мы считали так? Чтобы не стремились быть богатыми?

Говорить о деньгах считается дурным тоном.

Время нашей жизни можно представить состоящим из двух основных частей. Одна часть – это время, которое мы тратим исключительно по своему усмотрению. Если мы что-то делаем – то лишь потому, что сами решили это делать. Если мы в это время вообще ничего не делаем – то лишь по своему собственному решению. Если мы тратим это время на общение с друзьями, на чтение книг или на выпивку – это наше личное право, нам никто не может запретить ни того, ни второго, ни третьего.

В 1980 году цена за баррель нефти угрожающе выросла, и у каждой заправочной станции в Соединенных Штатах кипели от злости длинные очереди расстроенных автомобилистов. Ежедневно в газетах появлялись статьи, оплакивающие постоянную нехватку невозобновляемых видов топлива, и каждый знающий эксперт на Уолл-стрите и в академической сфере был уверен, что цена на нефть должна вырасти с 40 до 100 долларов.

В самом сердце Уолл-стрит серой массой песчаника громоздится Федеральный резервный банк Нью-Йорка (Federal Reserve Bank of New York). Хотя это, построенное в 1924 году, здание и является одной из городских достопримечательностей, банк почти теряется в оживлении царящей по соседству предпринимательской деятельности. В квартале множество магазинов, торгующих со скидкой, кафетериев, а также брокерских компаний и банков, на которые наталкиваешься буквально на каждом шагу. Ближайшие соседи Федерального резервного банка Нью-Йорка - мастерская по ремонту обуви и японский ресторанчик, а также Chase Manhattan Bank; в нескольких кварталах от Федерального резервного банка Нью-Йорка находится J.P.Morgan. Здание Merrill Lynch, популярной брокерской компании, стоит чуть западнее и смотрит на реку Гудзон, за которой лежит вся остальная Америка и живут большинство клиентов этой компании. Небоскребы, в которых расположились банки, проецируются на открытое, удобное пространство, но здание Федерального резервного банка Нью-Йорка, напоминающее по стилю флорентийскую архитектуру эпохи Возрождения, отличается подчеркнутой строгостью. Его арочные окна забраны металлическими решетками, а у главного подъезда, выходящего на Либерти-стрит, расположился ряд черных охранных сооружений из литого железа.

Лучшее место для начала поисков десятикратницы рядом с домом - если не на заднем дворе, тогда в торговом центре и особенно там, где вы работаете. У большинства десятикратниц... - "Данкиндонатс", "Зелими-тед", "Субару", "Дрейфус", "Макдоналдс", "Тарн-брэндс" и "Пеп бойз" - первые признаки успеха наблюдались в сотнях точках по всей стране. Пожарный в Новой Англии, покупатели в Центральном Огайо, где начал работать первый ресторан "Кен-ттаки фрайд чикен", толпа в "Пай-н-сэйв", все имели возможность сказать: "Это класс; интересно, есть ли у них акции" - задолго до того, как Уолл-стрит улавливал, что происходит.

Питер Дракер сказал, что накопление капитала в Соединенных Штатах перемещается от предпринимателя, вкладывающего капитал в будущее, к пенсионному фонду, вкладывающему капитал в прошлое. Дракер прав в том, что пенсионные фонды не обладают предпринимательским духом и все более и более направляют поток сбережений, но он не прав, если имеет в виду, что пенсионные фонды принципиально отличаются от портфельных инвесторов прошлых эр. Действительно, история портфельных инвестиций - это ответы на прошлое, некоторые из которых прикрыты сложной терминологией и не распознаны как ретроспективные по своей сути.

Несмотря на то, что фондовой рынок остается отражением концентрированного критического суждения людей, делающих дела, после войны он потерял значительную часть своего значения как экономического барометра.

Естественно, обычный производитель, отстоящий далеко географически или умственно от всего, кроме опубликованных в печатном виде данных рыночных колебаний, все еще испытывает тревогу по поводу неожиданного падения или воодушевляется определенным подъемом. Но в любом случае, чтобы иметь правильное суждение, он должен суметь заглянуть за холодные цифры подъема или падения акций и взглянуть на основную причину этого. Возьмем, к примеру, рынок, который был у нас только что. Его подъем относится ко времени выборов Кальвина Кулиджа и надеждам, которые люди питали по поводу того, что администрация Кулиджа собиралась сделать для бизнеса. Покупка стала безудержной - не в отношении определенных акций, а в отношении всех акций.

Партнерам и менеджерам:

• Мы рады, что можем, наконец, написать вам подробно о нашей новой фирме.
• Мы думаем, вы захотите побольше узнать о том, что привело к объединению трех компаний - "Пирс энд Компани", "Кэссэтт энд Компани, инкорпорэйтид" и "Меррилл, Линч энд Компани, инк.", - и вы захотите узнать, что мы собираемся дальше делать.

Первая часть рассказа проста. Она касается проблем, с которыми все мы, к сожалению, знакомы, - проблем депрессии в экономике, от которой наша отрасль еще не начала даже оправляться. В отрасли ценных бумаг, как и в остальных отраслях, кризис потряс наши фирмы до основания.

В высокой финансовой политике разбирается два типа людей: те, у кого очень много денег, и те, у кого нет ничего. Миллионер прекрасно знает, что такое миллион. Для прикладного математика или профессора-экономиста (живущих, конечно, впроголодь) миллион фунтов так же реален, как тысяча, ибо у них никогда не было ни того, ни другого. Однако мир кишит людьми промежуточными, которые не разбираются в миллионах, но к тысячам привыкли. Из них и состоят в основном финансовые комиссии. А это порождает широко известное, но еще не исследованное явление - так называемый закон привычных сумм: время, потраченное на обсуждение пункта, обратно пропорционально рассматриваемой сумме.

Мое первое появление перед аналитиками с Уолл-стрит в роли председателя совета директоров произвело эффект разорвавшейся бомбы.

Я занимал эту должность уже в течение восьми месяцев, когда отправился в Нью-Йорк 8 декабря 1981 года со своим важным посланием под названием "Новая "Дженерал электрик"". Я работал над своей речью, переписывал ее, прослушивал снова и снова и ужасно хотел, чтобы она произвела впечатление.